Михаэль Ханеке: Забавные игры с общественным сознанием

Это вечная тема и неизбывная боль. Я про насилие в кино. Насилия в кино, по свидетельству многих представителей общественности, слишком много. Ну, много его, а надо, чтобы было меньше, потому что насилие с киноэкранов выплёскивается в реальную жизнь и льётся по городским улицам, сметая людей на своём пути.

«Да вы ещё насилия не видели!» – воскликнул в 1997 году австрийский режиссёр Михаэль Ханеке и снял забавный фильм под названием «Забавные Игры». И про сюжет этой кинокартины я особо распространяться не стану, потому что он совсем уж прост: пара предложений – и готов жирнейший спойлер. На это мы пойтить категорически не можем, потому что у нас рецензия, после которой кто-то, возможно, захочет ознакомиться с предметом обсуждения лично.

Следует сказать, что «Игры» действительно полны жестокости и насилия. Но это не всё. Разумеется, трэшевых кинокартин с кровищей и убийствами на белом свете предостаточно. Чтобы не ходить далеко, вспомним, хотя бы, «Зелёного Слоника» Светланы Басковой. Хотя нет. Не надо вспоминать, забудьте от греха. В отличие от всяких слоников, «Игры» имеют безусловную художественную ценность. Иными словами, жестокого кино полно, а «Забавные Игры» одни (забегая вперёд, скажу, что не совсем одни, но это не меняет сути дела).

Итак, чем же выделяется этот фильм на фоне прочего «жестокого» кино?

Во-первых, несмотря на то, что в «Играх» не льются потоки кетчупа, на всём протяжении фильма зрителя не покидает специфичное ощущение. Это не страх в обычном понимании, нет. Одна моя знакомая определила это состояние как «липкий жуткий морок». Морок этот представляет собой странный коктейль из животного страха, недоумения, беспомощности и еле теплящейся надежды на то, что в конечном итоге все страдания скоро кончатся.

Во-вторых, именно с надеждой и заигрывает австрийский тролль Ханеке. «Так-так, дорогие зрители. Гляньте-ка! Что тут у нас? Под скамейку завалился нож! Наверное, неспроста, правда ведь? Крупный план ножу! Держите его в памяти». А бедный зритель, принявший на грудь пару стаканов «морока» уже лишён способности рассуждать трезво, легко идёт на поводу и не отрывает горящих глаз от ножа. «А посмотрите сюда. Да это же ружьё! У ружья точно есть смысл и понятное предназначение, правда же?» И снова зритель ёрзает на месте: «Ружьё-ружьё! Да-да!»

Эпизоды и детали «со смыслом» постоянно сменяют друг друга на экране, опьянённый «мороком» зритель, знающий каноны кинематографа, поминутно вскрикивает «Ааа, теперь понял! Сейчас будет...» Но не тут-то было, и сейчас будет совсем не то, чего он ожидает, потому что перед лицом насилия мы беспомощны, а постоянно подогреваемая надежда лишает нас сил и способности рассуждать. Игры в угадайку – это тоже «Забавные Игры», и в них тоже совсем непросто выиграть.

Дальше у нас в-третьих. В-третьих, фильм предполагает интерактив. Злодеи стараются не просто так, а ради зрителей, к которым они время от времени даже обращаются. Это очевидный посыл. Зритель в кино – не пассивный мешок с жиром. Это участник действа, от которого, между прочим, тоже кое-что зависит. И в этом отношении интересна сцена с пультом от телевизора. После сцены с пультом даже самый недалёкий киноман понимает, что «Игры» – это не какой-нибудь заурядный триллер, это действо, в котором он, зритель, играет особую и важную роль. Правда, к моменту этой сцены слабонервный человек, возможно, успеет обописаться и лишиться способности рассуждать по-взрослому, но это уже его проблемы.

Ну, и наконец, нельзя не отметить, что насилие в «Забавных Играх» не лишено эстетики. Это не садистское порно, и чрезмерный натурализм здесь отсутствует, потому что красноречивые брызги крови на экране работающего телевизора скажут сами за себя и скажут гораздо больше, чем нам, возможно, хочется. Для того чтобы понимать и чувствовать, нужны лишь детали, и Ханеке это отлично знает, на то он и талант. Неприятно это признавать, но насилие может быть красивым.

Итак, закончив просмотр этой картины, зритель может взять себя в руки, успокоиться и сделать для себя выводы. Чрезмерное насилие в кинематографе выплёскивается в реальную жизнь и делает нас слишком жестокими? Тю! А не наоборот ли? Разве кино – это не отражение нашей жизни и наших мыслей? Разве здесь не работает элементарный закон спроса и предложения? Разве кто-то заставлял вас смотреть на страдания самых обыкновенных и, наверное, хороших людей до самого конца? И разве не в ваших силах было прекратить их страдания, нажав кнопку на пульте дистанционного управления или покинув кинозал?

Если жестокое кино пользуется популярностью и собирает кассу, то у Михаэля Ханеке есть плохие новости для общества. Перефразируя известную фразу со стены одного новосибирского универмага, можно сказать так: «Дело в нас, а не в кинематографе». Не надо пенять на зеркало, потому что кино всегда можно выключить, а то и вовсе не ходить на него.

P. S.: несколько слов о том, почему «Игры», снятые в 1997 году – не единственные в своём роде. Всё просто. Ханеке хотел покорить американскую аудиторию, но для Нового Света кино 1997 года получилось слишком европейским. Попросту «не зашло». И тогда режиссёр пошёл на интересный шаг. В 2007 году он переснимает свой собственный фильм в США, пригласив тамошних актёров и перенеся действие во времени и пространстве. Лично мне больше нравится версия 1997 года. Актёры, сыгравшие в том фильме, очень похожи на обыкновенных людей, и это усугубляет впечатление. А когда наблюдаешь страдания Наоми Уоттс в версии 2007 года, это уже совсем не то. Фильм становится слишком похожим на заурядный голливудский триллер.

P.P.S: если что, я знаю, что авторство фразы про судьбу не принадлежит новосибирскому универмагу. Просто именно в таком контексте мне эта цитата запала в душу.

кино psk рецензия
24
7.714 GOLOS
0
В избранное
Саша Сибирский
Да, о блоге
24
0

Зарегистрируйтесь, чтобы проголосовать за пост или написать комментарий

Авторы получают вознаграждение, когда пользователи голосуют за их посты. Голосующие читатели также получают вознаграждение за свои голоса.

Зарегистрироваться
Комментарии (8)
Сортировать по:
Сначала старые