Этюд: Джон Сомервилл

В конце октября 1583 года вечером в трактир одной из оксфордширских деревень вошел молодой человек. Одет он был щегольски, что говорило о принадлежности к благородному сословию, однако наружность его отдавала некоторой потрепанностью – будто от длительного путешествия. «Двойной… нет, четверной эль», - громко и несколько взволнованно приказал он высоким хрипловатым голосом и сел за стол. Девушка мгновенно принесла ему самый крепкий напиток, какой у них был. Молодой человек схватил кружку и сделал несколько жадных глотков. Находившиеся в помещении пять человек, которые прежде были увлечены разговором, прервали беседу и уставились на новоприбывшего. Тот быстро допил эль и принялся смотреть куда-то перед собой. Его нижняя челюсть мелко дрожала.

«Неудачный день, милорд?» – робко спросил его кто-то из присутствовавших. Молодой человек резко дернулся и взвизгнул: «Что?!» Вопрошавший от неожиданности вздрогнул. «Неудачный день?», - неуверенно повторил он вопрос. «День… Близится день…», - проговорил, словно обращаясь к самому себе, нервный джентльмен, снова глядя в пустоту. Но внезапно лицо его исказилось гримасой ненависти, в руке непонятно откуда взялся пистолет, и он, вскочив на ноги и размахивая оружием, прошипел: «Я убью эту гадюку!» Все в страхе отпрянули. «Я пристрелю эту грязную шлюху! Эту еретичку, которую прихвостни дьявола называют королевой Англии! Ее голову насадят на кол! Ее глаза выклюют вороны! И будет изгнан Антихрист!»

«Опустите пистолет, мистер Сомервилл», - испуганно сказал рослый мужчина, узнавший в возбужденном господине джентльмена из Уорикшира. Тот в исступлении замотал головой, изрыгая страшные проклятия, потом вдруг замер, затем положил оружие на стол, опустился на стул, сомкнул перед собой ладони и начал вполголоса молиться. Минуту спустя он смолк, достал из-за пазухи небольшую черную коробочку, открыл ее и, прикрыв глаза, поцеловал. Внутри находилась освященная самим римским папой восковая пластина с изображением Божьего Агнца. Сидящие за столом переглянулись, и один из них осторожно, чтобы не произвести шума, встал, попятился, не сводя взгляда с молодого человека, к выходу и, достигнув двери, выскочил наружу. На следующий день Джона Сомервилла арестовали.


30 октября секретарь Тайного Совета Томас Уилкс стоял перед столом, за которым сидел главный министр Ее Величества королевы Елизаветы и начальник неофициальной разведывательной службы Фрэнсис Уолсингем. «Я полагаю, милорд, у нас есть только один способ добиться сведений от Сомервилла», - сказал он. Сэр Фрэнсис поднял взгляд от наполовину исписанного листка бумаги и задумчиво посмотрел на секретаря, чуть слышно, будто что-то прикидывая в уме, прицокивая языком. «Да, отведите его в исповедальню», - тихо проговорил он после продолжительной паузы и вернулся к документу.


Фрэнсис Уолсингем

Уилкс кивнул и вышел. Сэр Фрэнсис же пописал еще некоторое время, а затем встал и, заложив руки за спину, принялся ходить по комнате. «Тревожные времена. Тревожные… Римский папа, король Испании, английские католики, что тайно служат свои мессы здесь – на родной земле, или те, что обосновались во Франции, Италии… да где только нет этих еретиков… все они жаждут растоптать истину, отдать престол Марии Стюарт – поскорей бы добиться ее казни - и вернуть Англию на стезю греха. Испанский посол Бернардино де Мендоса плетет козни прямо в сердце страны, но, - Уолсингем усмехнулся, – каждый его шаг известен. Каждый его шаг!..»

На первый взгляд Сомервилл был явно не в себе и вряд ли представлял серьезную опасность для государства. Того же мнения придерживался и лорд-казначей Уильям Сесил. Но… агенты секретной службы уже давно следили за Фрэнсисом Трокмортоном, который был не последней фигурой – связующим звеном между Марией Стюарт, де Мендосой и их единоверцами во Франции - в настоящем заговоре. Тут были задействованы и испанские деньги, и французские войска, и английские изменники, которых, увы, имелось немало. И между Трокмортоном и Сомервиллем прослеживалась очевидная связь. В 1576 году последний поступил в Харт Холл, Оксфорд, а первый в том же году это заведение окончил. Встретились ли они там? Возможно… Но главное – их скрепляли кровные узы. Сомервилл был женат на дочери Эдварда Ардена и… Мэри Трокмортон, приходившейся Фрэнсису Трокмортону двоюродной сестрой. Все они были католиками - щупальцами римского папы, которые шевелились, извивались, змеились, стремясь добраться до королевы…


Фрэнсис Трокмортон

На этом Уолсингем прервал ход своих мыслей и вышел из комнаты.


«В присутствии пяти свидетелей ты утверждал, что намереваешься убить, - сэр Фрэнсис сделал паузу, - Ее Величество. Что ты на это скажешь?» Джон Сомервилл сидел, склонив голову на грудь, и молчал, ничего, казалось, не замечая вокруг. Уолсингем внимательно смотрел на узника. Затем, не сводя с него глаз, он вытянул в сторону правую руку. Секретарь тут же положил на его ладонь небольшую черную коробочку. Министр, продолжая взирать на заключенного, открыл футляр и извлек из него диск с изображением Божьего Агнца. Сомервилл вскинул на сэра Фрэнсиса взгляд и сразу же опустил его. Уолсингем усмехнулся. Повертев некоторое время восковую пластину в руках, он резким движением переломил ее пополам. По лицу Сомервилла пробежала судорога. Министр удовлетворенно, будто удостоверившись в чем-то, кивнул, потом неторопливо вышел из-за стола, повернулся к католику спиной, скрестил руки на груди и произнес: «Начинайте».

Послышались какая-то возня, фырканье, возглас «пошел, папист, чума тебе в глотку», звонкий удар, проклятия, еще несколько ударов, звуки чего-то волочимого по полу, снова возня, смешок, опять проклятия, затем раздался какой-то скрежет, потом что-то хрустнуло и помещение наполнил безудержный вопль испытывающего нестерпимую боль живого существа. Уолсингем обернулся. Джон Сомервилл был подвешен за стянутые за спиною руки к балке под потолком. Он нелепо поджал ноги и кричал, кричал, кричал. По его искаженному мукой лицу бежали слезы, из носа текла кровь, с подбородка свисали смешанные с кровью слюни. Сэр Фрэнсис неприязненно поморщился, приблизился к истязаемому и спокойно спросил: «Кто надоумил тебя на преступление?» В ответ прозвучало такое проклятие, что министр, наслушавшийся за время своей службы всякого, невольно поднял брови. Он сделал знак широкоплечему экзекутору. Тот подошел к Сомервиллу, схватил его за ноги и потянул вниз.

  • А-а-а-а-а! - завопил католик, - Арден, Эдвард Арден! Не-е-ет! Не надо! Это Арден!
  • Тот Эдвард Арден, что женат на Мэри Трокмортен? – так же спокойно спросил Уолсингем.
  • Да, да-а-а!
  • Довольно, Уилл, - сказал министр. Здоровяк отпустил ноги несчастного и отошел в сторону. – Кто еще?
  • Больше никто. Только Арден!

Уолсингем взглянул на экзекутора, тот сделал шаг вперед, но Сомервилл закричал:

  • И Холл, Хью Холл! Священник!
  • Какой священник? Где он скрывается?
  • Он не скрывается! Он живет у Ардена, он садовник! Садовник!

Министр покачал головой, развернулся и направился к двери. Но перед тем как выйти, он бросил своему секретарю: «Поговори с ним еще немного. Может, больше скажет».


Эдвард Арден


В первые две недели ноября в Тауэр поочередно доставили Хью Холла, а также Эдварда Ардена, его жену Мэри – урожденную Трокмортон, его дочь Маргарет – жену Сомервилла, и Элизабет – сестру Сомервилла. 23 и 24 ноября соответственно Эдвард и Хью подверглись пыткам (23 числа жестокие пытки были применены и в отношении Фрэнсиса Трокмортона, арестованного 13 ноября). 16 декабря Эдварда Ардена, Мэри Арден, Хью Холла и Джона Сомервилла признали виновными в государственной измене, однако Мэри и Хью получили прощение. 19 декабря Эдварда Ардена и Джона Сомервилла, у которого, согласно имеющимся данным, произошло обострение психического расстройства, перевели из Тауэра в Ньюгейтскую тюрьму, где последний наложил на себя руки или был убит (показания расходятся). 20 декабря Эдвард Арден взошел на помост. В своей предсмертной речи он отверг выдвинутые против него обвинения, заявив, что никогда не имел намерения нанести какой бы то ни было вред Ее Величеству и что казнят его исключительно из-за его приверженности католичеству, однако за свою веру он готов принять смерть. После этого его повесили, но вытащили из петли прежде, чем он испустил дух. И когда палач вспарывал ему живот, чтобы извлечь внутренности, Арден был еще жив. Напоследок тело четвертовали. Позже его голову, а также голову Сомервилла, насадили на столб у южного конца лондонского моста.


Восемь лет спустя Уильям Шекспир, чью мать звали Мэри Арден, напишет пьесу «Генрих VI», в третьей части которой среди персонажей на мгновение появится уорикширский джентльмен Джон Сомервилл…

(С) Денис Кокорин


Подписывайтесь на Занимательную Англию в соцсетях:
https://www.facebook.com/enjoyenglandblog
http://vk.com/enjoy_england
https://www.instagram.com/enjoy_england

англияисториявеликобританияpskжизньубийствошекспиробщество
25%
1
74
131.303 GOLOS
0
В избранное
enjoy-england
Блог Дениса Кокорина об истории и культуре Великобритании и исторических курьезах.
74
0

Зарегистрируйтесь, чтобы проголосовать за пост или написать комментарий

Авторы получают вознаграждение, когда пользователи голосуют за их посты. Голосующие читатели также получают вознаграждение за свои голоса.

Зарегистрироваться
Комментарии (1)
Сортировать по:
Сначала старые