Существует ли история? Бывает ли объективная история? Нужна ли объективная история?

Что такое история? Вроде официальное определение всем известно, если кому неизвестно, то можете попробовать найти и прочитать.

Сама история конечно есть, мы же не появились из ниоткуда, у нас есть прошлое. Но вот наука история - это совсем другое дело. Помимо набора фактов наука расставляет акценты, выстраивает приоритеты событий, а также их интерпретирует. И вот это является наиболее спорным с научной точки зрения занятием.

Конечно есть официальная линия партии и правительства которая любому-всякому объяснит, что вот эти учёные правильно трактуют исторические события, расставляют правильные акценты, верно пишут об истоках событий. А вот американские, русские, немецкие, коммунистические, капиталистические, либеральные (нужное подчеркнуть) не правильно всё делают, не с той стороны бутерброд едят. У этих американских, русских, немецких, коммунистических, капиталистических, либеральных историков (опять подчёркиваем нужное) и не история вовсе, а полное извращение фактов, трактовка в своих собственных интересах, а вовсе не объективная история, а вот у нас всё чётко и правильно. Мы американские, русские, немецкие, коммунистические, капиталистические, либеральные (ну вы поняли что подчёркивать) историки объективно смотрим на факты в истории и не позволяем себе манипулировать фактами и других к этому призываем.

Всё это происходит потому, что изучает факты человек, а человек неспособен не пытаться доказывать себе и окружающим, что его картина мира самая правильная и конечно  история обязана это подтверждать. Я не беру тех, кто действительно пишет враньё на заказ, я говорю о честных историках. Они, эти честные историки трактуют одни и те же события по разному. И ничего с этим поделать нельзя, пока человек остаётся человеком.

До сих пор в России школьникам рассказывают, что кто-то открыл америку. А представьте, как всё это выглядит с точки зрения индейцев. Да и не индейцы они вовсе и не америка открыта, это европейцы их так обозвали. XXI век на дворе (так любят восклицать особо рьяные атеисты), а в школах рассказывают, что какой-то европеец открыл незнакомый доселе материк. Казалось бы, ну все факты этому противоречат, все, но нет, трактовка европоцентричная и мы к сожалению в орбите этой европоцентричной трактовки, хотя казалось бы....

А вот например Киплинг:

"Твой жребий — Бремя Белых!

Как в изгнанье, пошли

Своих сыновей на службу

Темным сынам земли;

На каторжную работу —

Нету ее лютей, —

Править тупой толпою

То дьяволов, то детей." 

(перевод Виктора Топорова)

Стихотворение Бремя белых людей (Бремя белого человека) подверглось острой критике со стороны Марка Твена.

А вот что писал Марк Твен, по другому правда поводу, но текст " Мы - англосаксы" показывает отношение Марка Твена к позиции Киплинга.

"Не знаю, к худу или к добру, но мы продолжаем поучать Европу. Мы занимаемся этим уже более ста двадцати пяти лет. Никто не приглашал нас в наставники, мы навязались сами. Ведь мы - англосаксы. Прошлой зимой на банкете в клубе, который называется «Дальние Концы Земли», председательствующий, отставной военный в высоком чине, провозгласил громким голосом и с большим воодушевлением: «Мы - англосаксы, а когда англосаксу что-нибудь надобно, он идет и берет».

Заявление председателя вызвало бурные аплодисменты. На банкете присутствовало не менее семидесяти пяти штатских и двадцать пять офицеров армии и флота. Прошло, наверное, около двух минут, прежде чем они истощили свой восторг по поводу этой великолепной декларации.

Сам же вдохновенный пророк, изрыгнувший ее из своей печени или кишечника, или пищевода - не знаю точно, где он ее вынашивал, - стоял все это время, сияя, светясь улыбкой счастья, излучая блаженство каждой пОрой своего организма. (Мне вспомнилось, как в старинных календарях изображали человека, источающего из распахнутой утробы знаки Зодиака и такого довольного, такого счастливого, что ему, как видно, совсем невдомек, что он рассечен опаснейшим образом и нуждается в целительной помощи хирурга.)

Если перевести эту выдающуюся декларацию (и чувства, в ней выраженные) на простой человеческий язык, она будет звучать примерно так: «Мы, англичане и американцы, - воры, разбойники и пираты, чем и гордимся».

Из всех присутствовавших англичан и американцев не нашлось ни одного, у кого хватило бы гражданского мужества подняться и сказать, что ему стыдно, что он англосакс, что ему стыдно за цивилизованное общество, раз оно терпит в своих рядах англосаксов, этот позор человеческого рода. Я не решился принять на себя эту миссию. Я вспылил бы и был бы смешон в роли праведника, пытающегося обучать этих моральных недорослей основам порядочности, которые они не в силах ни понять, ни усвоить.

Это было зрелище, достойное внимания, - по-детски непосредственный, искренний, самозабвенный восторг по поводу зловонной сентенции пророка в офицерском мундире. Попахивало саморазоблачением:

Уж не излились ли здесь наружу под нечаянным ударом случая тайные порывы нашей национальной души? На собрании были представлены наиболее влиятельные группы нашего общества, те, что стоят у рычагов, приводящих в движение нашу национальную цивилизацию, дающих ей жизнь: адвокаты, банкиры, торговцы, фабриканты, журналисты, политики, офицеры армии, офицеры флота. Все они были здесь. Это были Соединенные Штаты, созванные на банкет и полноправно высказывавшие от лица нации свой сокровенный кодекс морали.

Этот восторг не был изъявлением нечаянно прорвавшихся чувств, о котором после вспоминают со стыдом. Нет. Стоило кому-нибудь из последующих ораторов почувствовать холодок аудитории, как он немедленно втискивал в свои банальности все тот же великий тезис англосаксов и пожинал новую бурю оваций. Что ж, таков род человеческий. У него всегда в запасе два моральных кодекса - официальный, который он выставляет напоказ, и подлинный, о котором он умалчивает.

Наш девиз: «В господа веруем...». Когда я читаю эту богомольную надпись на бумажном долларе (стоимостью в шестьдесят центов), мне всегда чудится, что она трепещет и похныкивает в религиозном экстазе. Это наш официальный девиз. Подлинный же, как видим, совсем иной: «Когда англосаксу что-нибудь надобно, он идет и берет». Наша официальная нравственность нашла трогательное выражение в величавом и в то же время гуманном и добросердечном девизе:

«Ех рluribus unum» , из которого как бы следует, что все мы, американцы, большая семья, объединенная братской любовью. А наша подлинная нравственность выражена в другом бессмертном изречении: «Эй, ты там, пошевеливайся!»

Мы заимствовали наш империализм у монархической Европы, а также и наши странные понятия о патриотизме, - если хоть один здравомыслящий человек вообще сумеет толком объяснить, что мы подразумеваем под словом «патриотизм». Значит, по справедливости, в ответ на эти и другие наставления мы тоже должны чему-нибудь учить Европу.

Сто с лишним лет тому назад мы преподали европейцам первые уроки свободы, мы немало содействовали там успеху французской революции - в ее благотворных результатах есть и наша доля. Позднее мы преподали Европе и другие уроки. Без нас европейцы никогда не узнали бы, что такое газетный репортер; без нас европейские страны никогда не вкусили бы сладости непомерных налогов; без нас европейский пищевой трест никогда не овладел бы искусством кормить людей отравой за их собственные деньги; без нас европейские страховые компании никогда не научились бы обогащаться с такой быстротой за счет беззащитных сирот и вдов; без нас вторжение желтой прессы в Европу, быть может, наступило бы еще не скоро.

Неустанно, упорно, настойчиво мы американизируем Европу и надеемся со временем довести это дело до конца."

                                                             Марк ТВЕН, 7 сентября 1906 г.

 Мне конечно ближе позиция Марка Твена (она более согласуется с моим мировоззрением), а не Киплинга. А ведь обе эти позиции пишут историю и побеждает та история, которая преподаётся в школах, она и называется историей, а всё остальное называется мусором. 

Более того, есть точка зрения и я её отчасти разделяю, что надо писать не объективную историю, которая впрочем и не пишется, а историю, которая могла бы сохранять государство, сохранять идентичность нации (не путать с этносом), давать нации пищу для гордости своей историей. В целом так история и пишется, если государство сильное и способно за себя постоять. Если государство слабое, то за него пишет историю сильное государство, т.е. подбирает такой ряд фактов, расставляются такие акценты, которые выгодны сильному государству. 

История важна, как способ самоидентификации для народа, как русло по которому течёт река. Государственная необходимость (либо своего, либо чужого государства) является определяющим в преподавании истории школьникам и студентам, а следовательно и в понимании истории народом в целом. Да, могут бороться интересы чужого государства и своего, но ни то ни другое не имеет отношения к объективности, которая и невозможна по определению, да и не нужна для сохранения народа и государства или для разрушения народа и государства. 

Картинка отсюда

историяъ
33
1.694 GOLOS
0
В избранное
Илья
Добро пожаловать )
33
0

Зарегистрируйтесь, чтобы проголосовать за пост или написать комментарий

Авторы получают вознаграждение, когда пользователи голосуют за их посты. Голосующие читатели также получают вознаграждение за свои голоса.

Зарегистрироваться
Комментарии (7)
Сортировать по:
Сначала старые