Он, Она и Перестройка (комедийно-трагедийная иронично-детективная семейная стихоповесть с продолжением.... (Глава 5, продолжение)

Ссылка на оригинальное изображение

Глава 5. Полдень 1 июля, Она (продолжение)

С работы еле тащишь мощи
И очень-очень хочешь есть,
Но страшным взглядом сверлит тёща,
И что-то в спину шепчет тесть.
Который день напрасно прожит ―
Мне на работу через семь часов,
Да и жена немножечко поможет
Добавить белой краски у висков…

― Мамочка! Ты меня слышишь, я мужа убила! ― продолжала истерить я в дверях о́тчего дома.
― Вот и умница! Наконец-то! ― раздались приветственные слова мамочки. ― Давно я тебе говорила ― уходи от него, непутёвый он и неприспособленный к жизни! Э-э-э… Что? Как убила? Совсем? Или как ― не совсем? О, Господи! Что? Что там опять у вас случилось??? ― вдруг по-настоящему испугалась мамуля.
На самом деле, у нас практически ничего не случалось с тех самых пор, когда я вышла замуж и осталась жить вместе с мужем на территории своих родственников. Сразу после свадьбы нам выделили дальнюю комнату с балконом ― она единственная в квартире была непроходная. Так нам казалось сначала… Да и согласно поэтажному плану БТИ она была описана как изолированная. Но уже скоро мы стали самым что ни на есть центром Вселенной.
― На балкончик не пустите? Баночку с огурчиками забрать для салатика? ― слышался вопрос, предваряемый обязательным вежливым стуком в дверь.
― А картошечки из мешочка насыпать для пюрешечки можно? Кстати, на вашу долю потолочь?
― А папе инструмент с балкона сами занесёте или нам разрешите зайти?
Ну, а с февраля ― святое дело ― рассаду для будущего огорода на даче надо было полить, утеплить, или, наоборот, открыть для солнечных лучей, ― уход за капризными загогулинами-ростками был получше, чем за грудным ребёнком!
Вопросы постепенно трансформировались в утверждения, а стук в дверь стал ненужным атрибутом ― иногда он раздавался намного позже, чем нас в комнате было уже больше, чем двое…
― А что это он у тебя лежит? ― ставили меня в тупик родители, увидев лежащего после работы Котика.
― А далеко ли он пошёл? ― вопрошали, когда Котик уходил в магазин или на рынок.
― А почему он не убирает квартиру… Не моет посуду… Не выхлопывает на снегу ковры…Не пылесосит… Не прибивает… Не выдёргивает… Не передвигает…Не-не-не….
Я уже тоже начала задумываться, неужели можно так сильно уставать, чтобы после рабочего дня не хотелось вбить гвозди в бетонную стену для очередной полочки? Неужели, имея один выходной, не хочется резво выскочить с «Русской красавицей» на плече и радостно хлопать по нему веником, выколачивая до последнего сапрофитных клещей? Неужели так трудно перенести диван на место кресла, а кресло ― на место письменного стола, а стол ― на место платяного шкафа? Ведь в комнате станет уютнее!
От бесконечных «неужели» я сильно начала сомневаться, а за того ли «прынца» замуж вышла? Приглядываясь к нему внимательнее и даже как бы детально, поняла ― не за того: не низок-не высок, а так, что-то среднее; не толстый, но и не худой, а так, что-то неопределённое; волос на макушке могло бы быть побольше, лицо на голове могло бы быть повыразительнее, да и вообще работать мог бы министром. 
― Нет, точно «не для него меня мама ро́стила», ― вспомнились строчки анекдота, но было уже поздно ― родился сын. 
И нас захлестнуло новой волной упрёков: к «не убирает-не прибивает» добавилось «не стирает-не утюжит, не гуляет-не пеленает», ну а последней каплей моего терпения стало что-то похожее на «не кормит грудью». Мы собрали чемоданы и переехали к родственникам Котика. Тут как-то быстро путём обмена нам досталась крошечная, но своя малогабаритка на Малахитовой. Как мы были счастливы! Оказалось, мы всё умеем: и забивать, и ухаживать, и грудью кормить!
Однако всё закончилось с началом перестройки, когда мы вдруг не смогли влиться в новую для нас жизнь… 

― Мамочка, я его… я его… ― мои рыдания на родном плече затихли, и я смогла сбивчиво рассказать, что всё-таки произошло.
― Толя-я-я, иди сюда! ― папу наконец-то пригласили поучаствовать в заметании следов.
― Ну, деточка, зря ты так погорячилась! ― всё ещё не верил в случившееся папуля. 
Мы сидели на кухне за круглым деревянным обеденным столом, покрытым цветастой квадратной клеёнкой, и, склонившись над ним, как заговорщики, по очереди предлагали каждый свой вариант дальнейших действий. 
― Останешься пока здесь, у нас, а мы съездим к вам и посмотрим, что там происходит, ― озвучил более чем разумное решение папа. 
― Толь, я боюсь убитых! Может, отсюда вызвать скорую ― пусть они посмотрят, что с человеком? 
― А как лежащий на кухне убитый зять откроет скорой? Нет, надо ехать самим, ― папа был непоколебим. ― Давай ключи!
― Какие ключи? ― я округлила насколько возможно от ужаса глаза: дверь-то нараспашку осталась, и там наверняка уже никого нет, уже всех вынесли, а за мной ― погоня! Слышите меня? По-го-ня-я-я-я! Нет, никуда вы не поедете!
Наша беседа пошла по кругу ― как, когда, чем, за что и что дальше?
Прослушав сосредоточенно ещё пару минут наступившую тишину, родители проводили меня в комнату с балконом.
― Поспи, детка, успокойся. Отдохни пока, а мы всё выясним!

Лёжа в той самой изолированной комнате, в которой когда-то я была счастлива, в которую из роддома принесли сына, я предалась приятным воспоминаниям…

Ссылка на оригинально изображение

 

stihi-ioбез-рубрикитворчество-стихи-проза-ирония-семья
154
5.182 GOLOS
0
В избранное
Mickey Sleep
Пишу стихи и рассуждаю на тему вечного
154
0

Зарегистрируйтесь, чтобы проголосовать за пост или написать комментарий

Авторы получают вознаграждение, когда пользователи голосуют за их посты. Голосующие читатели также получают вознаграждение за свои голоса.

Зарегистрироваться
Комментарии (5)
Сортировать по:
Сначала старые