Ева Люция. Глава 5

Сейчас. Юго-Восточный фронт. Ник.

 

Смерть не бывает красивой.

Коварная старуха не выжидает лучшего момента, пожиная наши жизни. Она приходит внезапно, к лучшим из нас, оставляя живых гадать о причинах произошедшего - “Почему он?”, “Почему сейчас?”, “Почему не я?”.

Смерть ничего не знает о справедливости.

Это мог быть кто угодно. Это мог быть я. Это должен был быть я, потому что он спасал меня на два раза больше. Ещё вчера мы говорили по голокому. Когда теряешь кого-то навсегда ты не можешь до конца осознать этого. Кажется, что достаточно набрать его номер, повернуть голову, протянуть руку и дотянуться. Разум отказывается признавать реальность. Его больше нет.

Смерть ничего не знает о справедливости.

Тройка неслась по воздуху, унося меня, моих бойцов и остатки отряда Йегера дальше от условной линии фронта. Внутри машины было тихо, атмосфера подавленности будто делала воздух более вязким и тяжелым. Я с трудом заставлял себя дышать, говорить не хотелось.

В салоне не было ни его тела, ни чего-либо, что принадлежало Гансу, кроме воспоминаний о нем, но все равно создавалось ощущение, что мы едем в катафалке. Я услышал глубокий вздох, а затем, через небольшой промежуток времени, шумный выдох и начал искать того, кто нарушил тишину, не сразу осознав, что это был я.

Это не честно.

Есть не так много мест куда может попасть осколок, снаряд или пуля, так, чтобы убить функционера. Даже ранения в сердце или легкие не вызовут смертельного исхода - система запустит дублирующие системы жизнеобеспечения, которые могут продержать бойца на грани до прихода на помощь медика. Если же понятно, что помощь не успеет - экзокостюм вынесет своего носителя самостоятельно и доставит в ближайшее отделение скорой помощи. Мы с готовностью выступаем щитом общества, потому что практически не можем умереть, а не потому, что имеем суицидальные наклонности. Это двустороннее соглашение.

Каждый имеет право жить так, как хочет.

Союзники декларируют эту фразу, как заклинание. Но почему-то в определение каждого, не входим мы, будто есть некоторое элитарное общество, которое подходит под это описание. Или, вероятно, можно хотеть жить только так, как дозволено. То есть для них это значит - Я могу жить так, как Я хочу и это право распространяется настолько далеко, насколько мне надо, вплоть до того, чтобы лишать других не только права жить так, как они хотят, а лишать самого права жить.

На удивление злости не было. Не было вообще никаких эмоций. Будто вместе с Йегером, на поле боя умерла еще одна часть души, оставив в груди зияющую пустоту, безмолвную и холодную. Осталась только тишина.

На наплечник легла тяжелая белая перчатка, я скосил взгляд направо, и увидел Сюин. В черных глазах стояли слезы, губы подрагивали, девушка изо всех сил сдерживалась, не давая себе разрыдаться. Щиток запищал, отображая повреждения, я слышал скрежет сминаемого металла, но не обращал на него внимания. Я посмотрел на нее в ответ, и слегка кивнул. Сюин еще некоторое время не отводила глаза, затем медленно отвернулась от меня и взяла за руку Амира. Два бронированных боевых экзокостюма, со сплетенными пальцами тяжелых перчаток выглядели донельзя нелепо.

Я не мог выгнать эту мысль из головы.

 

“Огромные, похожие на гигантских роботов люди в броне рассредоточились по периметру. Ганс помахал мне рукой, его улыбающаяся во весь рот физиономия появилась на обратной стороне щитка. Век бы ее видеть.

- Йо! Неужели это Ник? Как твое? - невозмутимо поприветствовал меня этот великовозрастный балбес. Его простота и несерьезность бесила до невозможности и хотя Карма считала, что потенциал Йегера лучше всего раскроется здесь, на поле боя, девять из десяти напастей, в которые ему посчастливилось угодить, были делом его же рук, или его же глупости. Ганс славился тем, что принимал решения быстрее Кармы и иногда даже лучше нее, из-за чего зачастую действовал безрассудно. Эта его причуда стоила ему очень дорого, но именно она зачастую спасала людям жизни. В том числе мне.

Я кивнул ему в ответ, невнятно хмыкнув.

Низкий звук тяжелых шагов экзокостюма приближался ко мне, пока я осматривал окрестности. Карма высветила приоритетную цель - обеспечить вывод гражданского населения. Двенадцать часов было обещано всем желающим переместиться глубже на территорию Союза. Двенадцать часов мы должны выступать эпицентром внимания армии союзников. Двенадцать часов, четырнадцать человек и одна цель - стоять насмерть.

Ганс подошел ко мне и слегка стукнув металлическим кулаком в плечо снова расплылся в улыбке.

- Рад тебя видеть, Фред! - сказал он с ехидным огоньком в глазах. Сто раз говорил, что ожоги не от огня, но он никогда не слушает. Поэтому я лишь вздохнул в ответ на его глупую шутку.

Ненавижу этого парня.”

 

Справедливости не существовало.

Мы ее придумали. Тысячи лет мы копили знания, пытались сформулировать правила, одна идея сменяла другую, новые теории заменяли старые, но все они проваливались на этапе реализации - что делать, если правило не работает? Что делать, если работает не для всех? Как настроить систему так, чтобы претворить ее в жизнь? Как определить то, что является справедливым? Разные люди в разное время находили разные ответы, но все сводилось в конечном счете к одному - понимание не стоит ничего, без реализации.

Богов не существовало.

Мы их придумали. Нас окружает холодный мир, наполненный безжизненной пустотой и безразличием. Нет никакого плана, никаких правил - только беспорядочный Хаос. Мы придумали порядок, потому что сами являемся продуктом последовательного установления законов и связей, от простейших и мельчайших частиц, к крупным и сложным системам из тысяч живых организмов и еще большим системам из меньших систем. В окружающем нас Хаосе - мы создаем Порядок.

Слабые и беспомощные поодиночке, глупые и уязвимые, вместе, мы становимся единым живым организмом, способным почти на все, практически всемогущим - постоянным, вечным, практически бессмертным. Богов не существовало. Мы их создали.

Мы и есть Бог.

Для того, чтобы это понять нам требовалась цель и возможность осознавать себя, как единое целое. Самые разумные представители нашего вида стали мозгом. Но для истинного прозрения, для того чтобы вдохнуть жизнь с разделенное требовалось нечто иное. Сердце. Глобальная, общечеловеческая Совесть. Карма. Справедливости не существовало.

Мы ее создали.

Но один элемент до сих пор остается неизменным, продолжая вносить хаос в следствия - Случайность. Многие предпочитают верить в некий неосязаемый и непогрешимый механизм, живой или мертвый, разумный или интуитивный, некий алгоритм, который принимает решение, взвешено, осознанно, причинно. Потому что пока ты жив, ты можешь думать, и значительно приятнее верить, что ты жив, потому что ты этого заслуживаешь, что в твоем существовании есть цель, которую погибшие истратили или не имели.

Но ее нет.

Это просто случайность. Нечестная, несправедливая, неразумная случайность. Ее не интересуют твои заслуги, не интересуют ритуалы которые ты производишь. Правда, что после смерти можно найти причину, найти то, за что “механизм” покарал погибшего. Но эта причина есть у каждого. В глубине души каждый из нас знает, за что может быть наказан. Потому что идеальных людей не существует. Выживают не те, кто имеет меньше “грешков”, не те, кто больше всего этого достоин.

Выживают те, кому повезло.

Единственное, чего мы смогли добиться - заставили себя действовать справедливо. На окружающую нас действительность это правило по прежнему не распространяется. Есть вещи, которые Карма пока не решила. Природа все еще может принимать необратимые решения, выражая свою волю. Когда нибудь в будущем, вероятно кто-то сможет найти лекарство и от этого, но пока мы не можем излечить Смерть. Если она наступает мгновенно - сделать уже ничего нельзя. И каждый из нас понимает это.

Выходя на очередное задание, выслушивая отповедь доктора о том, что они изобретают новые лекарства и учатся лечить неизлечимое не для того, чтобы мы чаще становились их пациентами; всматриваясь в глаза очередного ребенка в теле взрослого, с детскими мечтами о несбыточном, с противоречивым представлении о реальности; считая вероятности собственной смерти, когда смотришь в дуло автомата, направленного тебе в лицо - мы помним. Мы помним о том, что эти цифры рано или поздно не будут иметь значения.

Потому что останется только тишина.

Поэтому принимая решение, мы отключаем эмоции. Остается только работа - необходимость выполнять необходимое. Реальность стягивается, скручивается в тугую спираль, сжимается в одно мгновение - сейчас. Остается только действие. Функция.

Смысл нашего существования.

Ганс… Его взгляд всегда отличался от моего. Он видел что-то большее, что-то выше работы. В его действиях был смысл, он видел глубокое значение в том, что делал.

И что бы не случалось - он улыбался.

Ненавижу его, до самой глубины своей души…

 

“- Ник.

Я застыл кинув взгляд на изображение в углу щитка, которое отображало лицо Йегера. Никогда раньше не видел его таким серьезным, улыбка была блеклой, в глазах не осталось и доли былого задора. Мне казалось я понял все сразу, но в тот момент когда увидел его, просто не придал этому должного значения.

Метр за метр мы отступали, стараясь переводить бой на места уже оставленные мирным населением и задерживаться перед местами, где эвакуация еще не была закончена, и каждая такая остановка стоила нам людей. Ганс и Клим держали фланги, не давая наступающим окружить нас.

Судя по выражению лица Йегера, слева ожидаются крупные проблемы.

Как не вовремя… Осталось выдержать чуть больше получаса.

- Лан? - дождавшись ответа неразговорчивого снайпера, я продолжил, - бери Току. Двигайте на…

- Ник. - Ганс перебил меня. Тишина внутри щитка прерывалась взрывами ракет и снарядов, шум вокруг и не думал прекращаться, но слышно Йегера было так, будто он стоит прямо передо мной. Все было ясно сразу, я просто не хотел в это верить. Ганс невесело усмехнулся. - Я вроде как серьезно подставился…

- Ну так заткнись и сиди ровно. - Я снова переключился на общий канал, - Лан…

- Они не успеют, Ник. Ты просрешь левый фланг, если я уйду. - Йегер кинул мне тактическую карту с распределением сил. Будто я не видел этого и так. Самоуверенный баклан. - Сдвинь своего снайпера и через пару минут фронт продавят. Если отправишь ко мне еще и стрелка, правый фланг отрежут. - Ганс улыбнулся. - Я труп, Ник. А вот вы еще нет.

Холодок пробежал по моей спине. На мгновение, казалось весь мир застыл, давая мне шанс осознать услышанное. Фронт выдавливали, проминали метр за метром, дом за домом. Отсутствие потерь на нашем участке можно было объяснить только тем, что основные силы били в другом месте. Я судорожно искал выход, пускай время работало на нас, но конкретно сейчас, в эту минуту его просто не было.

- Я ударю по ним слева, отдам контроль Карме, а потом перегружу ядро. - С его лица не сходила печальная улыбка. Ганс всегда быстрее меня принимал решения. Да, мои были лучше, но найти другие варианты быстро не получалось. Йегер развел руками в стороны, его небольшой силуэт виднелся в двух домах от меня. Окруженный взрывами и следами трассеров, обломками зданий и искореженными остовами машин, полыхающими пожарами и черным дымом он, ведущий обычную беседу, выглядел глупо и неуместно. Несколько крупных пробоин на его костюме сочились кровью, мне не нужно было считать вероятности, чтобы понять, что Гансу осталось от силы пара минут. Его лицо в углу щитка заговорило, озвучив и без того понятный жест, - Ничего лучше я не придумал.”

 

Когда смерть приходит, она не любит ждать. Мир не останавливается, давая тебе время на прощание. После жатвы остается только один вопрос - что ты делал, когда был жив? У тебя было все время мира, которое сейчас ты готов обменять на еще одну минуту, еще одно мгновение, на еще одну небольшую передышку.

Но время неумолимо.

Я сжимал и разжимал металлический кулак экзокостюма, наблюдая за движением сервоприводов. Пальцы скрывали горящий свет фонаря на ладони, когда они были прижаты, только несколько лучей пробивались сквозь узкие щели. Будто держишь маленького светлячка в руке.

Перегруженный реактор мгновенно сжигает и сам костюм и его владельца, да и все окружающее на несколько десятков метров вокруг во вспышке ярко-голубого пламени. Выглядело это так, будто именно эта искра, которую он держал в руке, послужила детонатором. Ганс любил такие вещи - бессмысленные жесты и ритуалы.

Ненавижу этого парня.

 

“- Эй, Ник.

Высокий голос Ганса раздражал, мешал мыслить. Я все еще судорожно сравнивал варианты и пытался найти иной выход из сложившейся ситуации.

- Передашь моим, что я сражался достойно? - Почему-то на этот раз его голос звучал глуше и тише.

Если ты умер, значит сражался ты так себе, - чуть было не ответил я, но бросив взгляд на его лицо, понял, что Йегер уже на грани - голова поникла, изо рта вытекала тонкая струйка крови, глаза потухли, Карма ежесекундно сообщала о возможности смерти. Скоро сработают чрезвычайные протоколы и костюм вытащит Ганса с поля боя, оставив наш фланг открытым. Я уже приготовился переводить Лана и Току налево, когда заметил, что Йегер смотрит прямо на меня, лучезарно улыбаясь в свойственной ему манере. На секунду показалось, что все что он говорил до этого - очередная глупая шутка.

- Хах, ты так тупо выглядишь, когда волнуешься. - Ганс неестественно засмеялся, затем глубоко вздохнул и поднял сжатый кулак вверх, внутри которого был зажат яркий, сконцентрированный свет. Солнце еще не успело полностью уйти за горизонт, но даже во вспышках взрывов и росчерках трассирующих пуль он горел так ярко, что обратил на себя внимание всех, кто мог его видеть. Йегер медленно разжимал пальцы, понемногу проливая свет наружу, пока полностью не выпустил его на свободу. Я следил за ним не отрывая глаз.

Ганс резко потушил фонарь на ладони, одновременно с этим прокричав, - За Кон!

Затем снова улыбнулся, будто удачной шутке и ворвался под перекрестный огонь. После первых же выстрелов щиток отметил время смерти.

Костюм двигался под управлением Кармы, не обращая внимания на полученные повреждения, двигаясь будто сломанная марионетка - дергано и рвано, но с ужасающей эффективностью разламывая строй противника, сея панику в рядах наступавших союзников.

На фоне пылающего города мне казалось я видел силуэт Евы, стоящей на возвышении, взирающей на происходящее внизу. Ее ярко красные волосы развевались на ветру, будто дрожащий огонь на фитиле свечи.

На секунду вокруг стало светло, как днем, полыхнуло синим. Затем на город опустилась секундная тишина, которую сменило лавиной шума чудовищно мощного взрыва. Левого фланга больше не существовало.

Через несколько минут противостояния щиток оповестил меня о том, что эвакуация завершена.

- Отступаем.”

 

Я плохо помню как мы добрались до тройки. Я помню только свет на ладони и ярко синюю вспышку. Цвет необратимости. Цвет смерти.

Машину еле заметно покачивало. Кто-то из бойцов Йегера вывел в центр салона запись его речи, перед началом боя. Запись речи, которую я не слышал. Ганс поставил ногу на небольшой камень и подняв над головой свой болтер громко декларировал свои мысли, распаляясь с каждым произнесенным словом. Столько пафоса...

Ненавижу этого парня.

 

“- Кто, если не мы? - Йегер обвел своих бойцов взглядом, наполненным уважением и любовью. Встречаясь с ним глазами, хотелось преклонить колено, выражая свое почтение. Хоть Ганс и считал себя ничем не примечательным и не лучше других, и вел себя соответственно, действительно чувствовать себя равным ему просто не представлялось возможным. В нем было слишком много силы, слишком много жизни - это вызывало желание следовать за ним, быть на его стороне. Йегер показал пальцем себе за спину, и продолжил, - Поле боя - вотчина смерти. Так покажите ей ваше презрение. Она властвует здесь, идя под руку со случаем, не имея понятия о Чести, о Правде, о Справедливости... Мы - оружие! - Йегер потряс над головой своим болтером и ударил ладонью в грудь, обводя взглядом слушающих его бойцов.

- Наш народ верит в нас. Наши братья и сестры, наши отцы и матери, наши дети и наши предки, все они, смотрят на нас, доверяя свои судьбы и свои жизни в наши руки. Мы здесь, чтобы вернуть в мир Справедливость. И сама Смерть не остановит нас!

Через мгновение пространство затопил одобрительный рев бойцов.”

 

Когда запись закончилась, я увидел, что окружающие меня люди один за одним поднимают вверх правую руку, с зажженным на ней фонарем. Поддавшись настроению, я последовал их примеру. Некоторое время мы молча сидели, не отрывая глаз от фонарей сидящих напротив, мне казалось что моя ладонь горит, не в силах удержать этот маленький, невесомый, безвредный огонек. Тишина перестала быть такой тяжелой и давящей, как прежде. Спустя минуту, я еле слышно прошептал, “за кон” и опустил руку. Вряд ли кто-то мог расслышать мои слова, но все окружающие повторяли их перед тем, как выключали свои фонари.  

Эмоции - детище хаоса. Ими нельзя побороть случайность. Но выслушав его речь я почему-то почувствовал себя лучше. Пустота ушла, заполнив дыру в душе болью.

Ненавижу его, до самой глубины души...

 

Я посмотрел на сидящего напротив Лана, тот поставив подбородок на ствол винтовки и прикрыв глаза отдыхал. Все его движения всегда были спокойными, медленными и плавными, как у домашнего кота. Я уже привык к тому, что после задания обычно он отсиживался в тени или спал.

Тока слушал музыку, кивая в такт ритму. На его голове красовался очередной шедевр изобразительного искусства от сумасшедшего парикмахера. Тяжело было понять каким образом возможно было добиться этого цвета и формы, но судя по всему, труда в это… Творение? было вложено не мало. Смотря на моего стрелка складывалось ощущение, что он не обращает ни на что внимания. Но чувство опасности и внимание к деталям Токи превосходило ожидания. Я усмехнулся, когда увидел, что он подмигнул мне и еле заметно улыбнулся, заметив мой взгляд.

Клим проверял лямки и крепления Солнцееда - как обычно, пулеметчик всегда держал все под контролем. Его оружие всегда было в идеальном состоянии, все медпакеты и чрезвычайные ресурсы проверены и заполнены. Доверяя принятие решений мне, а наблюдение за окружающей обстановкой Токе и Грэгу он не обращал внимания ни на что, кроме его собственных дел. За все время нашей совместной работы Солнцеед Клима ни разу не заклинило, что являлось целиком и полностью его заслугой - тяжелый болтер был достаточно сложным и привередливым в эксплуатации.

Амир и Сюин были поглощены друг другом. Последнее время я все чаще замечал, что каждую свободную минуту они стремятся провести друг с другом. Амир, обычно суровый и грубый парень, рядом с нашим хрупким медиком становился мягким и добрым. Я даже несколько раз видел как он улыбается.

Грэг… Где Грэг? Его незаметность всегда поражала - мне потребовалось некоторое время, чтобы обнаружить своего разведчика в дальнем углу. Карма сочла его позицию в отряде наиболее подходящей даже не смотря на то, что я был младше него на семь лет. Как ни посмотри Грэг был темной лошадкой - молчаливый, тихий и неприметный. На первый взгляд казалось, что он читает, но уверен, что он держал в поле зрения весь салон, точно отмечая кто где находится и что делает.

Я включил связь со всеми своими бойцами, и сказал, - Обещайте мне, что вы так не сделаете.

Взгляды подчиненных скрестились на мне, но никто не проронил ни слова. Лан лишь слегка улыбнулся, перед тем как снова закрыть глаза.

Я молча опустил взгляд на свои руки. Фонарь на ладони не горел и в полумраке салона тройки казалось, что в моих кулаках зажата густая, иссиня-черная тьма. Я до скрипа сжал зубы. Я не могу сказать, что ты сражался достойно, потому что ты умер. А смерть ничего не знает о достоинстве.

Ненавижу тебя до самой глубины души.

Мои руки бессильно опустились.

Прости...

stihi-ioэссе-и-статьибудущееевалюцияобществовойна
141
4.505 GOLOS
0
В избранное
Rusty_looser
Пишу книгу. Буду выкладывать по мере написания) Где-то раз в две недели по главе, наверное. Надеюсь, что скоро также добавлю иллюстрации)
141
0

Зарегистрируйтесь, чтобы проголосовать за пост или написать комментарий

Авторы получают вознаграждение, когда пользователи голосуют за их посты. Голосующие читатели также получают вознаграждение за свои голоса.

Зарегистрироваться
Комментарии (3)
Сортировать по:
Сначала старые