[читай онлайн] Дем Михайлов: ПереКРЕСТок одиночества. Глава 7, ч 4

С романом можно ознакомится только на БЧ Голос или тг канале автора!

Большая благодарность Дему Михайлову (автору) за разрешение опубликовать роман и Сергею Колесникову (автору картинок) за разрешение опубликовать иллюстрации!

Эту и другие книги вы можете приобрести в электронном или бумажном виде.

Пообщаться с автором можно в его группе в vk

Новостной канал Дема в тг

Часть полученного вознаграждения будет перечислена авторам романа и иллюстраций после выплат.

Ну а теперь – приятного чтения!

П.С.
Автор следит за публикацией и рад вашим комментариям



Иллюстрация создана Сергеем Колесниковым

Глава 7, ч 4.

Я отступил от правил. Я писал обо всех встречах, а не только о тех, что принесли мне предметы.
Фанат. Седой старик. Лет восемьдесят. Требовал подарок. Не получил ничего. Жутко болит спина. У него бывают припадки из-за «шепота». Сидит тридцать восемь лет. Обмена не состоялось.
Аня Бегемот. Женщина лет пятидесяти. Высокая и толстая. Готова показать мужчинам свое обнаженное тело в обмен на еду или иные ценные вещи. Общительна. Пряма. Был обмен – отдал восемь сухарей за…
Я критически осмотрел лежащие на угле стола предметы и вписал в лист их перечень.
…пластмассовую куклу со следами вандализма, пружина, два болтика и сломанный детский паровозик почти без колес. Также получил достаточно ценную информацию.
Аня Бегемот. Женщина лет пятидесяти. Высокая и толстая. Готова показать мужчинам свое обнаженное тело в обмен на еду или иные ценные вещи. Общительна. Пряма. Был обмен – отдал восемь сухарей за…
Я критически осмотрел лежащие на угле стола предметы и вписал в лист их перечень.
…пластмассовую куклу со следами вандализма, пружина, два болтика и сломанный детский паровозик почти без колес. Также получил достаточно ценную информацию.
Вот так. Я подул на подсыхающие чернила, положил лист на остальные бумаги. Подгреб к себе игрушки. Глядя на них, задумался.
Такой вот итог двух встреч.
Что самое важное я почерпнул?
А то, что механизм передачи предметов вообще никак не защищен. Выдвижной ящик состоит из двух частей. Части сцепляются на время пока кельи бок о бок и превращаются в единое целое. Нет никаких блокировок. Нет никакого механизма защиты одного клиента от мошенничества другого. Сегодня я мог забрать предметы Ани Бегемота и попросту уйти. Да. Она швырнула в ящик мусор. Но речь не об этом. На месте сломанного детского паровозика могла оказаться золотая монета. Это важный момент. Впереди у меня немало встреч и сделок – сделаю все, чтобы они состоялись и прошли с выгодой для меня.
Но как защитить себя?
Есть только один железный способ – сначала предмет обмена в ящик кладет та сторона. Я забираю. Взамен кладу свою вещь. Только так и никак иначе. Отныне и впредь это железное правило. Сначала они – потом я. Решено.
Механизм защиты кое-какой все же есть – молва народная. Стоит кого-то обмануть – и об этом быстро узнают многие. Есть ли выгода от обмана? Обманешь раз и тебе больше никто никогда не поверит.
Кстати, о молве – Аня Бегемот с ее гигантскими «красотками» не похожа на молчунью. Думаю, вскоре многие узнают, что появился сиделец-новичок раскидывающийся сухарями и колбасой, готовый взамен получать только сплетни и слухи. Это плохо или хорошо? Это хорошо. Пусть те, кто не против получить немного халявной пищи покопаются в голове. Порой я буду готов заплатить пару сухарей и за сказку – если она будет интересной.
Посмотрев на паровозик, продолжая размышлять, я взялся за него и принялся разбирать, используя скребок как отвертку. Болтов немного. Откручиваются легко. Паровоз с красной звездой впереди. С красной же трубой. Зеленый корпус. Клеймо ГОСТа. Сделано в СССР. Лоток для большой и плоской квадратной батарейки. Крышки лотка нет. Как и батарейки. Через пять минут паровозик превратился в россыпь запчастей. Отодвинув ненужное, я повертел в пальцах красную трубу. Это интересно. Есть резьба с одного края. С другой стороны заглушка. Ее можно легко пробить. Если вставить сюда поршень от медицинского шприца, а с этой стороны примотать крышку от пластиковой бутылки со вставленным в нее самодельным наконечником от деревянного писчего пера…
Где-то через час я держал в перепачканной руке чернильную ручку. Выглядела ужасно. Сидела в руке приемлемо и неплохо писала. Оттерев тряпкой пятна с рук, вытер стол, поместил ручку к чернильнице, убрал все в тайник. Стащил рубашку и джинсы. Взялся за гирю. Все должно идти строго по плану. Сегодня у меня приседания с гирей. Много приседаний с гирей.
Закончил через сорок минут. Еще десять минут бегал, преодолевая ватную слабость в отвыкших от подобных нагрузок ногах. Тело должно быть в полном порядке. Должно быть выносливым и сильным. Я не знаю, что меня ждет впереди. И следует быть готовым ко всему.
Отправился мыться, устало размышляя о предупреждении Ани Бегемота.
Не следует открывать железные ставни в голове креста. Даже если появится такая возможность. Сейчас я живу в спокойствии. Но выглянув однажды наружу, потеряю, по ее словам, покой навсегда. «Жизнь перевернется» - так она сказала. Я могу легко парировать это утверждение – моя жизнь и так перевернулась с ног на голову. Из обеспеченного мужчины ведущего ленивый образ жизни я превратился в узника упорно драящего пол тюремной камеры. В узника, создающего чернильную ручку из медицинского шприца и красной трубы игрушечного паровозика. Разве моя жизнь не перевернулась? Еще как! С ног на голову! Меня встряхнуло как толстого домашнего котенка, сначала обласканного, а затем надоевшего и выброшенного на холодную и опасную улицу. Почему-то я этому даже рад. Но это уже другое. Так или иначе – моя жизнь круто изменилась.
Что такое я могу увидеть за ставнями кокпита?
Кокпит. Условно.
Не могу назвать голову креста кабиной – ведь там нет органов управления. Келья движется сама по себе. Я не контролирую ничего кроме собственного «движется – не движется». Прекращу дергать за рычаги – и камера остановится, погаснет свет, иссякнет тепло. Начну дергать – и снова все оживет. Моя четко прописанная роль – мотор. Двигатель внутреннего сгорания с запланированным сроком службы сорок лет. Но я не водитель. За рулем сидит кто-то другой.
Отвлекся… стоя под струей воды, зло тряхнул головой, изгоняя из уха тихий настойчивый шепот. Почему-то кажется, что бестелесный голос шепчет про смерть и разложение. Именно так – про смерть и разложение. Два слова накрепко повисли в голове – смерть и разложение.
Мне не до этого! Я должен мыслить рационально!
Что за ставнями?
Там окружающий мир. Там место, куда я попаду, если мне удастся бежать из тюремной камеры.
Что там такого невероятного и страшного, раз это перевернет мою жизнь?
Хочу ли я это знать?
Да. Хочу. Вот и ответ. Не стоило и голову ломать. Появись у меня шанс открыть ставни кокпита – дерну за рычаг и жадно прильну к обзорному окну! Без страха! Без сомнения! Без промедления!
Жаль не знаю, когда это случится – но это случится. Ведь я исправно дергаю за рычаги. Я исправно отыгрываю роль исправного и прекрасно отложенного двигателя. У других узников получилось стать «зрячими»? Получилось. Значит получится и у меня – я твердо уверен, что ничем не хуже их. Раз меня сюда отобрали после неявного собеседования – а как назвать беседу в баре с хитрым мужичком? – стало быть я подхожу. Так что я как минимум равен остальным. Или превосхожу их – во что свято верю. Всегда ненавидел быть посредственностью. Всегда рвался вперед, стремился быть в отрыве от остальных, быть лидером. К этому стремлюсь и здесь.
Самодисциплина. Распорядок. Железное соблюдение установленных правил.
А еще – не верить никому на слово. Проверять. Перепроверять.
Взгляд за окно перевернет мою жизнь? Что ж – тогда я буду смотреть в это окно в каждый свободный миг!
Поняв, насколько пафосно рассуждаю, фыркнул, засмеялся, подставляя струе воды намыленное лицо. Почему нет? Пафос – это тоже своего рода развлечение для одинокого узника.
Одевшись, посетовал, что нет сменной одежды – форменную одежду из тайника я постирал, но не одевал. Пусть хранится. Хотя фуражка мне понравилась. И в следующий раз надену ее на новую встречу – чтобы голова не мерзла.
Вернувшись на «базу», почесал в затылке, размышляя чем бы заняться. Тело приятно гудело после тренировки. Мог бы заняться полами, но сегодня уже чистил камеру. Займусь благоустройством.
Я спал на столе, по совместительству являющимся тайником. В общем, спал прямо как настоящий купец – не на пуховой перине, а на сундуке с товаром и деньгами. Стол длинный, широкий. Места хватает с избытком. На столе же храню сложенную во время бодрствования постель. Рядом чистое тряпье. Плащ. Банки с едой и сухофруктами. Вино. Водка. Баночки и скляночки. В общем – логово барахольщика. Неопрятное и неудобное логово. Мебели у меня нет, но кое-что все же предпринять вполне могу.
Я начал с вешалки.
Вешалка вообще важна для меня. Не только моя личная вешалка, а вообще вешалка как предмет, что имеется в каждой квартире, в каждом офисе. По вешалке можно многое понять о ее владельце.
Пришел в гости к человеку, а у него в коридоре гора одежды висит на стонущей от напряжения вешалке? Вперемешку одежда всех сезонов? Бейсболка поверх зимней шапки? Что ж – это отменный показатель. Увидев однажды такую вешалку, я передумал и не дал вести свои дела рекомендованному частному бухгалтеру. И спустя несколько месяцев узнал, что бухгалтер доставил своей небрежностью немало проблем нескольким клиентам.
По моему мнению, если ты не знаешь, что и где у тебя на вешалке – ты не знаешь, что у тебя с делами личными и рабочими. Хаос в коридоре – хаос в голове.
У меня с этим всегда был полный порядок. Еще не подойдя к двери, я мог точно сказать на каком по счету крючке висит легкая кожаная куртка, а на каком находится дождевик. Зонты не люблю. Под ними хорошо неспешно прогуливаться, а не спешить по срочным делам в непогоду.
Тут у меня крючков нет. Но есть две деревянные винные пробки. Небрежно оструганные палки достаточной длины, чтобы прочно засесть в кирпичной стене и достаточно прочны, чтобы выдержать вес повешенной вещи.
Отверстие наметил на высоте глаз. И, вооружившись скребком, принялся за дело. И вновь меня поразила крепость скрепляющей кирпичи смеси. Да что сюда намешали? Не бетон это. Не бетон и все тут. Порой возникает впечатление, что тру ватной палочкой, а не заточенным скребком. Пусть скребок из алюминия – но ведь я тру им камень, а не титановый сплав! По крошечке, по крупинке отваливается смесь. Я упорно кручу скребок, обмотав пальцы тряпкой. Тихий скрежет наполняет коридор. Беззвучно летит время, отсчитывая минуты и секунды до следующей активации рычага. Мне потребовалось два часа, чтобы высверлить между кирпичей отверстие достаточной ширины и глубины. И пара минут, чтобы вбить туда чуть подточенную деревяшку. Сдув пыль, протер тряпкой новый крючок и повесил плащ – не за воротник, а за специальную петельку, пришитую самолично. Отлично.
Проверил скребок и сокрушенно покачал головой. Мне бы нормальный инструмент. Из закаленной стали. Хотя бы зубило и молоток. Мечты, мечты, мечты… раздобыть постараюсь, конечно, но пока обойдусь имеющимся. Наметив место, взялся за дело. Опять крупинка за крупинкой вниз полетела пыль… Еще через два часа пальцы занемели окончательно, их начали сводить судороги от перенапряжения. Едва сумел закончить и вбить следующую пробку. На этом крючке – расположенном у самого стола – повисло одеяло. Так оно будет хорошо проветриваться и быстро подсушиваться. Со стола всего пару вещей убрали, а свободного места стало гораздо больше. С хаосом дома надо бороться беспощадно. Или однажды станешь просыпаться рядом с трехдневной давности пиццей, размазанной по дивану. И кому это надо? Даже пицца против такой агонии.
Винные пробки закончились. Я дернул рычаг. Сходил ко второму. Щелкнул третий. Я дернул и третий. Опять вспомнил слов «зачем разишь ты его?». Пожалуй, еще долго буду вспоминать эти слова, дергая третий рычаг. Мне жалостливые слова просто приходят в голову и никак не влияют на мои поступки. Но другому сидельцу могут и запасть в голову так сильно, что он перестанет дергать третий рычаг…
Мелодичный звон. Я радостно дергаюсь. Делаю пару шагов к вешалке. Замираю. Перепутал направление – мне в противоположную сторону. К кормильне. Внеочередное кормление-поощрение.
Так и есть.
Кекс. Горячий. Пахнущий вином и медом. Шикарнейшая из наград. Думается мне, что за такой кекс Аня Бегемот если не душу продаст, то близко к этому. Один молодой французский писатель на полном серьезе сравнивал чревоугодие с наркоманией, сидя в одном из парижских ресторанчиков и наслаждаясь куском рыбного пирога и бокалом молодого вина. Дело было на набережной Сены… дождь дырявил гладь реки, у берега покачивались в туманном мареве превращенные в жилища баржи… знатно мы тогда с ним надрались вином, рассуждая о жизни, еде и женщинах…
Нож легко прошел сквозь сладкую мякоть. И знакомо уткнулся в некое препятствие. И повел лезвием в сторону, разрезая выпечку. Подцепил кончиком ножа винную пробку перевязанную ниткой.
Послание.
От неизвестной личности, просящей «не разить, не разить ЕГО».
Я стер с лезвия крошки и отправил их в рот. Невольно заулыбался, ощутив растекшуюся по языку медовую сладость. Приступил к еде, глядя на остывающую пробку. Успел прикончить половину кекса. Раздавшийся гонг дал мне выбор – остаться на месте и продолжить вкушать кекс, либо же поспешить на зов.
Я выбрал второе. С первого крючка снять одеяло. Со второго клеенчатый плащ. На голову фуражку. Проверить карманы. Брошенная туда мелочь так и лежит. На месте и второй сверток с едой – десять сухарей.
Поправив фуражку, я поспешил к перекрестку. Посмотрим, что даст мне третья встреча.


Глава 8, ч 1


ПереКРЕСТок одиночества

Мир Вальдиры



Рассказы


stihi-ioпрозаические-миниатюрыкнигичитать-онлайндем-михайловперекресток-одиночества
220
138.939 GOLOS
0
В избранное
T3RAN13
rating.mysteemit.xyz или рейтинг статей на голосе
220
0

Зарегистрируйтесь, чтобы проголосовать за пост или написать комментарий

Авторы получают вознаграждение, когда пользователи голосуют за их посты. Голосующие читатели также получают вознаграждение за свои голоса.

Зарегистрироваться
Комментарии (1)
Сортировать по:
Сначала старые